RU
Эссе
..биография
..фотогалерея
..семинары, тренинги
..наши сайты
..книжные полки
Проект "Я cам"
..1991
..Путч
..1992
..1993
..1995
..1996
..kmbs
..Рабочая неделя
..Как я был пиратом...
..Print plus
..Побег из Москвы
Круг интересов
..Личности
..Тренды || Идеи
..Техники
..First million
..ALLmedia
..Ad&Marketing blogs:
..ALLad
Новости
..АнтиБЛОГ
..НОВОСТИ
..ПРЕССА
..АНЕКДОТЫ
Разное
..Карта сайта
..Поиск по сайту
..контакты

НОВОЕ НА САЙТЕ
23.07.2013
Побег из Москвы

23.07.2013
Побег из Москвы

28.08.2012
Ботаники делают бизнес. Год спустя

08.07.2012
Про ежиков и кроликов

09.04.2012
Вакансия в журнале "Управление компанией"

01.01.2012
2 идеи о больших деньгах для авиакомпаний

11.12.2011
Отношение к копирайту - признак цивилизованности нации

17.11.2011
Институт Адизеса на 9 месте в мировом рейтинге

29.08.2011
Офису Адизеса в Украине нужен директор по развитию

19.07.2011
Adizes is Now Part of an Elective Curriculum at Ukrainian Universities

СТАТИСТИКА:




60minut.info

1993


Однажды утром Макс с заговорщицким видом позвал меня «за студию» поговорить: - Открывается новая деловая газета, – сказал он (на тот момент уже существовало два издания – «Бизнес» и «Галицкие контракты»). - Нас с тобой зовут. Давай бросим эту чертову «Свободу» и уйдем в деловую журналистику. - Его глаза загорелись. - Но мы же ничего не смыслим в экономике, – запротестовал я. Моей специализацией на радио была партийная жизнь и конституционный процесс, Макс тоже в основном писал о политике. - Разберемся, – убежденно ответил Мякенький, и мы поехали на Днепровскую набережную смотреть проект. Газету возглавляла хорошая знакомая Максима Алла Ковтун, до того работавшая корреспонденткой газеты «Коммерсантъ» в Украине. - Так, хлопчики, - сказала Алла, посмотрев на нас. Она сидела в просторной комнате, пахнувшей свежим ремонтом, с витыми решетками на окнах и видом на Днепр. Ее стол в комнате был единственным. - Ты, Макс, будешь заниматься макроэкономикой, а ты, Леша, – фондовыми рынками. - ОК, - согласились мы. Хотя для меня словосочетание «фондовый рынок» тогда звучало, как далекая музыка, и не несло никакой смысловой нагрузки. - Чего ты волнуешься? – успокоил меня Макс. – Где фондовая биржа, знаешь? Пойдешь, поговоришь, с кем надо, и разберешься. Так мы начали делать пилотный номер. Новая газета называлась «Финансовая Украина» и располагалась в двух комнатах, в первой из которых сидели четверо молодых людей, гордо именовавшихся рекламным агентством «Артмастер» – Слава Пилипчук, Игорь Гуров, Петрович (Юра Вареник) и Женя (Малый). Они занимались версткой и рекламой. Во второй комнате сидела Алла. Позже там появился еще ряд столов с белыми компьютерами. Так мы впервые познакомились с макинтошами. Я срочно осваивал терминологию фондового рынка, ходил на биржу и в парламент. Алла звонила мне по ночам и рассказывала, что мои материалы никуда не годятся. (Чему вас только учили на вашей «Свободе»?) Мне определили ставку в 250 долларов, что было в два раза меньше, чем я зарабатывал на радио «Свобода», однако работать было интересно, и я решил закрыть на это глаза. К тому же, мне не больше надо было писать по три репортажа в день: для еженедельной газеты было достаточно двух материалов в номер. Вскоре на сцене появились председатель правления АО «ЛИНК» некий Анатолий Ночевкин и его заместитель Костя Корнилов. Как мне объяснили, «ЛИНК», – учредитель газеты. Расшифровывалось это сокращение как «Левобережная инвестиционная корпорация», однако никто не знал, куда еще и что она инвестировала. Кроме того, я узнал, что Корнилов и Ночевкин – компаньоны, они закончили крутой бизнес-вуз и вообще крутые бизнесмены. Чем занимался Корнилов, мы не представляли совсем, а вот Ночевкин стал все чаще появляться на редакционных планерках и высказывать свое мнение о том, какой должна быть газета. Одним из его требований было то, что газета должна резко увеличиваться в объеме с каждым номером. В связи с этим нам с Максом было поручено набрать коллектив и сформировать отделы. Мне досталось три отдела – фондовых рынков, недвижимости и еще один (уже не помню, какой). Время от времени мне поручали курировать товарные рынки, спорт и культуру, реже - политику. Мы судорожно искали журналистов и пытались «закрыть» (т.е. наполнить материалами) полосы. Журналисты с опытом в нашу газету идти не хотели, т.к. тогда престижным считалось писать о политике, а не об экономике. Мы искали студентов, обучали их всему, что знали сами, потом сутками напролет переписывали то, что они написали. Фактически мы жили в этой редакции. На то время Днепровская набережная была довольно необжитой окраиной города и даже поесть нормально было негде. Мы ходили на обед в какую-то забегаловку - комнатку площадью метров 10, в которой за железной решеткой стояла продавщица, а к стенам были прибиты импровизированные столики. Продавщица работала за решеткой потому, что основным ассортиментом забегаловки была водка, и продажа велась, как тогда было принято, круглосуточно. Фирменным блюдом этой забегаловки, которое мы с Максом часто заказывали, была яичница в батоне. Готовилась она так: отрезался большой ломоть батона, в котором вырезалась дырка. Эта конструкция помещалась в специальную бутербродницу, а в дырку разбивалось яйцо. Потом все это запекалось в бутерброднице. Получалось довольно вкусно. Иногда мы обходились бутылкой кефира и просто батоном. У нас работали люди отовсюду, но в основном, из КПИ. Я пригласил своего приятеля Сашу Харченко помочь мне с фондовыми рынками (он работал в газете «Контракт» у г-на Тертычного), а он привел кучу своих одноклассников и знакомых, среди которых были Дима Кошевой и девушка, впоследствии ставшая моей женой – Ира Бондаренко. Нужно сказать, что Саша отлично освоил фондовые рынки. Я полностью перепоручил отдел ему, а сам прикрывал другие фронты. Макс тоже нашел толковых помощников: среди его сотрудников появился Леша Кириченко, взявший в свои руки макроэкономику и, частично, политику, а также многие другие молодые и талантливые ребята. В «Финансовой Украине» также была сформирована команда переводчиков, которые находили и переводили лучшие статьи из мировой прессы. Самой яркой звездой в этой команде был, конечно, Витя Тарнавский. В один прекрасный день нас с Максом вызвал к себе Ночевкин. «Алла беременна, – сказал он. - Руководство газетой переходит к вам. Я буду исполнять обязанности главного редактора, но вы же понимаете, у меня и без того работы хватает: финансы, реклама, распространение, поэтому газету вам предстоит делать вдвоем. Назначаю вас заместителями главного редактора». На тот момент коллектив редакции состоял из более чем 60 человек, среди которых добрая половина была старше нас с Максом. Это была большая ответственность. Однако «Финансовая Украина» очень быстро набирала популярность, и рулить ею нам казалось круто. *** Газета стала уже достаточно толстой: с 8 полос, из которых состоял пилотный номер, она вышла на 40. Печаталась «Финансовая Украина» на бумаге высокой белизны, что для того времени было совершенно необычным. Да и «западная» верстка газеты выделяла ее на фоне других изданий в киосках прессы. Мы с Максом курировали приблизительно по 20 полос текста, т.е. под руководством каждого из нас находилось 5-6 отделов. Несмотря на большое количество журналистов, мы часто засиживались на работе до глубочайшей ночи, а то и до утра. Приходилось писать самим, переписывать огромное количество текстов за других, обучать людей, определять темы, придумывать заголовки, следить за версткой, подбирать иллюстрации и фотографии и в конце концов, отдавать номер в печать. Ночевкин осуществлял общее руководство: мы проводили еженедельную планерку, на которой обсуждали вышедший номер и планировали следующий. Мы упивались своей властью, своей значимостью, своей ролью. Нам было примерно по 20 лет (Макс на несколько лет старше), и мы уже руководили огромным коллективом уважаемой, популярной и влиятельной газеты. Никогда в жизни, ни до ни после, я не отдавался работе так сильно. Как мы были наивны… *** Наши требования к качеству материалов были бескомпромиссными. Мы установили самую высокую планку, исходя из собственного понимания качества, которое сформировали наши американские учителя из радио «Свобода». Однако Ночевкин, как нам казалось, ни черта не смыслил в журналистике, поэтому делал вещи, которые нам активно не нравились. Главным решением, против которого мы боролись, было назначение третьего заместителя главного редактора. Во-первых, это было посягательством на наш статус, но, главное, - это означало, что треть газеты делалась бы по принципам и стандартам качества, отличным от наших. Ночевкин назначил третьим замом некоего Олега Ныпадымку, который пришел к нам из «Рабочей газеты». Мы с Максом гордились своей школой западной журналистики, а Ныпадымка ассоциировался у нас со всем старым и совковым. Материалы его отделов получались вялыми, написанными не по нашим правилам, в них было много воды и «размышлизмов», а иногда они были просто смешными. Однажды на страницах культуры, который курировал Ныпадымка, вышла статья об одном из послов, аккредитованных в Украине. Главной идеей этой статьи было то, что посол очень любит канареек, и его, посла, главной неприятностью пребывания в Украине был тот прискорбный факт, что он никак не может достать нормального корма для своих птичек. «Где его купить?» - вопрошала журналистка. Над этим опусом смеялась половина редакции. Конечно, та половина, которая работала в наших с Максом отделах. Мы же серьезно полагали, что статьи такого уровня не могут появляться в респектабельном деловом издании. Поэтому начали активно интриговать против Ныпадымки. Нужно сказать, что все три зама главного редактора сидели в одной комнатушке величиной где-то 12 квадратных метров. Основным отличием этого кабинета от других было то, что в нем не было окон. Это, а также серые стены в пупырышки (обои такие), яркое электрическое освещение и три черных стола делали кабинет похожим на комнату для допроса. Возле каждого стола стоял стул для посетителя. Посетителями были, в основном, редакторы отделов, которые приходили советоваться по рабочим вопросам. Поговорить о чем-то личном было невозможно, поэтому планы «свержения» Ныпадымки мы обсуждали обычно даже не в коридорах (там очень быстро появились камеры и микрофоны), а по дороге на обед. Интриги наши были такими же мелкими и наивными, как и мы сами: просто время от времени мы критиковали Ныпадымку и материалы его отделов на совещаниях у Ночевкина. Кстати, про камеры в коридорах. Служба безопасности во многих фирмах того времени возводилась в какой-то культ. Возможно, в нашу газету это пришло из «Блиц-Информа» (читайте книгу «Самая честная игра»), - тогда в ней работало нескольку бывших высокопоставленных сотрудников «Блиц-Информа». Не знаю, угрожал ли кто-либо извне тогда «Финансовой Украине». Вполне возможно, у газеты были недоброжелатели и завистники, однако у нас довольно быстро начало складываться впечатление, что служба безопасности «Финансовой Украины» была неким подобием тайной полиции, основная функция которой состояла не в нейтрализации внешних угроз, а в выведывании настроений сотрудников. Ночевкин иногда загадочно улыбался и намекал на свою осведомленность, невзначай цитируя частные высказывания тех или иных сотрудников. В конце концов, Ныпадымка сдался и написал заявление об увольнении. Ему просто надоело пребывать в той атмосфере, которую мы создали. Мы праздновали победу. Тогда еще не зная, что через несколько месяцев и мы будем вынуждены покинуть нами же созданное детище. Сначала ушел Макс, а потом и я. С тех пор прошло больше 10 лет. Мне пришлось пройти через многое, однако этот эпизод с Ныпадымкой необычайно ярко врезался в мою память. Я испытываю чувство стыда за те методы, которыми я оборонял свое тогдашнее положение. Наверное, эти строки – повод попросить прощения у Ныпадымки, который в общем-то был неплохим мужиком. *** Газета росла. Ночевкин и Корнилов строили грандиозные планы, часть из которых воплощалась на наших глазах. Появился огромный ньюсрум для журналистов с десятками компьютеров и новой мебелью. Говорили о скором открытии столовой для сотрудников и о 400-метровом подвале, в котом идет ремонт и будет открыт фитнесс-центр. Работать с каждым днем было все легче, поскольку вверенные мне отделы становились все более самостоятельными. Они делали хорошие полосы, и было все меньше и меньше необходимости влезать в их работу. Однако по мере роста газеты в ней все больше появлялось всевозможных интриг. Ночевкин то приближал к себе кого-то, то, наоборот, отдалял. Наши еженедельные совещания постепенно превращались в формальность, а Ночевкин все входил во вкус непосредственного управления газетой. Он вызывал к себе руководителей отделов и о чем-то долго с ними беседовал за нашей спиной, давая непосредственные указания о том, что и как должно быть написано. В какой то момент мы почувствовали себя ненужными. Именно тогда у нас с Максом появилась мысль сделать что-то другое, свое. Среди недовольных был и Игорь Гуров из «Артмастера». В курсе происходящего была также Алла Ковтун, которая, как мне казалось, ревновала Ночевкина к должности главного редактора. Во всяком случае, в редакции считалось, что ей никто не предложит эту должность после выхода из декретного отпуска. Как то Макс позвал меня на встречу с потенциальными инвесторами - какими-то высокопоставленными менеджерами или владельцами банка «Финансы и кредит». Не слишком вникая, кто, как и почему, я поехал на эту встречу. Разговор был недолгим и закончился ничем. Однако в моей жизни этот разговор, как ни странно, сыграл решающую роль. Спустя неделю после этого события наши отношения с Максом вдруг резко охладели. Он перестал со мной общаться, не отвечал на прямые вопросы, от любых разговоров увиливал. Складывалось впечатление, что он считает меня повинным в тяжелейшем грехе, и поэтому вычеркнул меня из списков своих друзей. Я просто недоумевал, однако выяснить у него напрямую ничего не мог, т.к. он просто не хотел со мной разговаривать. Причина выяснилась позже, совершенно случайно: один из моих сотрудников сказал, что меня подозревают в предательстве. Мол, Алле Ковтун стало известно, а она в свою очередь поведала это Максу, что я рассказал о факте переговоров с людьми из банка Ночевкину. Передо мной встало очень много вопросов, на которые я не находил ответов, один из которых был таким: «Какова цена нашей многолетней дружбы, если один поклеп способен ее разрушить?» Приблизительно в то же время случилось и другое событие, которому суждено было поставить последнюю точку в нашем романе с газетой по имени «Финансовая Украина». Однажды вечером меня вызвал к себе Костя Корнилов. С видом человека, которому явно неприятно выполнять чужую волю, он сообщил мне, что принято решение о «выравнивании фонда заработной платы по издательству». Для меня это означало, что мою зарплату решили понизить почти вдвое. Нет, - сказал мне Костя, - ты не подумай, что мы недовольны твоей работой. Ты работаешь отлично, и твои отделы делают классные полосы. Но люди, которых мы принимали на похожие должности после тебя, зарабатывают гораздо меньше. Поэтому мы решили выровнять ваш уровень зарплаты. - Костя, я увольняюсь, - ответил я. - Отработаю положенные две недели и все. Костя просил меня еще подумать, и сказал, что понимает мои чувства. Мне казалось, что он искренен. Через несколько месяцев его самого Ночевкин попытается вышвырнуть из предприятия. *** «Финансовая Украина» была тяжелым жизненным университетом. Именно в этой газете я впервые понял, что значит отвечать за большое дело, в котором заняты много людей. Я понял цену власти, пусть даже такой крошечной и иллюзорной, которой я тогда располагал. Понял цену человеческих отношений, цену решений, а слова «честность и ответственность» обрели для меня настоящее глубинное значение. Не скрою, я оставлял газету с чувством громадной обиды и несправедливости. Я покинул работу, которую искренне любил, я потерял лучшего друга. У меня не было ни гроша за душой, ведь львиная доля той относительно небольшой зарплаты, которую мне платили, уходила на оплату съемной квартиры. Однако я и приобрел. Приобрел бесценный жизненный опыт. Имя. Встретил множество людей, к которым и сейчас питаю чувства искренней симпатии и уважения. Со многими из них и сегодня я общаюсь по делам или просто так. В конце концов, именно в «Финансовой Украине» я встретил девушку по имении Ирина Бондаренко, в которую не на шутку влюбился и которая позднее согласилась стать моей женой. Позже «Финансовая Украина» закрылась. Когда ее оборот достиг нескольких миллионов долларов, Ночевкин решил выбросить из бизнеса своих компаньонов. Те не согласились. Возник настоящий детективный сюжет с разборками, милицией, бандитами, посадками в СИЗО и судами. Впрочем, об этом всем я узнавал уже от приятелей, которые продолжали работать в газете. Я ушел вовремя, мне не довелось стать свидетелем всего этого. Очень многие люди в стране знают и помнят «Финансовую Украину». Я говорю не только о ее бывших сотрудниках, партнерах, рекламодателях, для которых это словосочетание - «Финансовая Украина» - что-то личное. Я говорю о тысячах ее читателей, которые с ностальгией вспоминают первое качественное интеллектуальное деловое издание. Жизнь и смерть этой газеты стала хорошим уроком всем нам. Надеюсь, мы смогли выучить эти уроки. Продолжение следует. Читайте в следующей главе: «Рождение и смерть газеты «City»

60minut.info. Тайм-менеджмент
Ваши комментарии:

Ваше мнение будет первым.

 
Добавьте свое мнение:
 
Ваше имя*:
Ваш e-mail:
Содержание*:
Введите код, изображенный на картинке

* - обязательные для заполнения поля
Ничего невозможного!
НОВОСТИ
09.04.2012
Вакансия в журнале "Управление компанией"

17.11.2011
Институт Адизеса на 9 месте в мировом рейтинге

29.08.2011
Офису Адизеса в Украине нужен директор по развитию

19.07.2011
Adizes is Now Part of an Elective Curriculum at Ukrainian Universities
ПРЕССА
02.08.2010
Олексій Капуста: Управлінський стиль має бути заснований на цінностях

17.02.2008
Капуста об открытии регионального офиса

06.08.2007
Алексей Капуста об интеллект-картах

02.03.2007
От web 2.0 к маркетингу второго поколения

© Алексей Капуста, 2005-2017 © Все права защищены. При цитировании ссылка на источник обязательна. © Сайт разработан и раскручен на системе "WebManager-pro" v.6.11.10